В 21 год он открыл социальный стартап для людей с ментальной инвалидностью
Как вернуться на работу после декрета: личный опыт работающей мамы
15.01.2018
Как научиться любить свою пожилую маму
16.01.2018
Показать все

У него актёрское образование, но в 21 год он открыл собственный бизнес — первую в Украине пекарню, в которой работают люди с нарушениями умственного и психического развития (ментальной инвалидностью). Социальный предприниматель Владислав Малащенко не стесняется говорить журналистам, что не делает поблажек своим работникам. Ведь его пекарня – не реабилитационный центр, а коммерческое предприятие, приносящее прибыль. Как ему пришла идея такого бизнеса? И насколько его дело простое и выгодное?

– Владислав, ты по образованию актёр, и тут вдруг – пекарня. Как это получилось?

– Пекарня появилась потому, что людям с ментальной инвалидностью нужны рабочие места, им нужно где-то работать. К хлебопекарскому делу я раньше не имел никакого отношения, но я обратил на него внимание как на способ донести людям что-то хорошее.

– Правда, что свой первый кекс ты испёк перед открытием пекарни?

– Вообще-то да. Я делал прототипы, угощал друзей и пробовал продавать кексы, которые делал сам дома. Первые мои кексы я пробовал сам вместе со своей семьёй. Часть кексов разрезал, положил в рюкзак и разнёс по знакомым. Собирал отзывы, корректировал свой рецепт.

– В твоей пекарне сегодня работают девять человек, и все они — люди с ментальной инвалидностью. Как правило, такие люди не находят возможностей реализовать себя.

– Ребята разные. У кого умственная отсталость — проблемы с интеллектом, у кого-то аутический спектр, у других — генетика или ошибки врачей. Все они по-своему прекрасны, со всеми хочется работать.

– Я понимаю, что если я не буду этим заниматься, то такую работу не будет делать больше никто. Какими бы все добрыми и хорошими ни были, это всё-таки говорить о чём-то — одно, а делать — совсем другое.

– К хлебопекарскому делу я раньше не имел отношения, но я обратил на него внимание как на способ донести людям что-то хорошее.

– Чем для тебя является эта пекарня: бизнес, работа, служение обществу?

– Не знаю. Ни то, ни другое, ни третье.

Как сказал Достоевский, «всё нужно выстрадать». Я по-своему «выстрадал» пекарню — летом три месяца вообще не работал — сидел над этим проектом, прорабатывал детали. Я был настолько уверен в его победе, что оставил все остальные занятия и делал всё, чтобы пекарня открылась. Сейчас иногда я слышу, что, дескать, это ж так легко сделать — «прошло всего три месяца, а вы уже такие классные». Но это наша заслуга, титанический труд. Мы командой работали по 12 часов в сутки, и сейчас, конечно, потихонечку собираем плоды. И да, то, что сейчас уже есть — хорошо, но хочется большего.

 

– Истории работников пекарни ты рассказываешь в Facebook. Один из ярких персонажей — твой первый сотрудник Евгений. Он до сих пор с тобой работает?

– Конечно! Но Женя, который был раньше и Женя, который сейчас — это два разных человека. Потому что пекарня — это очень классная трудотерапия! Из ничего ребята делают что-то, похожее на кексы, и им самим это очень нравится.

Жене 31 год, и у него классическая умственная отсталость из-за того, что раньше он никому не был нужен. А мы как-то его тянем, заставляем что-то делать, и он делает. И я вижу, как он развивается! Например, у него появились логические цепочки. Если раньше он умел рассуждать двумя цепочками, то теперь у него их пять-шесть. Это очень большой прорыв за три месяца! Но мы с ним очень много работали. Когда я только открыл пекарню, мы с ним работали там вдвоём.

Ребята разные. У кого умственная отсталость — проблемы с интеллектом, у кого-то аутический спектр, у других — генетика или ошибки врачей. Все они по-своему прекрасны, со всеми хочется работать.

– Последнее время ты часто даешь интервью журналистам, и часто говоришь, что не жалеешь своих сотрудников, не делаешь им поблажек, а работаешь с ними как с людьми, у которых нет ментальной инвалидности.

– Конечно, я очень строгий. У нас ведь коммерческое предприятие, а не реабилитационный центр. Если хорошо работают — будет вознаграждение, если сделал плохо — будет штраф. В глубине сердца мне их всех очень жаль, и именно поэтому я всем этим и занимаюсь, но на деле никто никого по голове не гладит.

– Твои мама и сестра — лечебные педагоги, и ты сейчас учишься на лечебного педагога. Если бы не их пример, ты бы открыл пекарню?

– Да, они уже отучились, а я сейчас учусь на третьем курсе.

Если бы не мама и сестра, то, возможно, я бы не занялся пекарней. Но я с шестнадцати лет преподавал у мамы в центре искусство речи. На первом занятии у меня была группа из пяти человек, там были взрослые и дети, и среди них была одна девочка с задержкой психического развития. Но после каждого занятия мне по полчаса рассказывали о том, что я делал не так и как нужно делать правильно. И к своим двадцати годам я уже был подкованным.

– Тебе сейчас 21 год, а ты уже директор, публичная личность. График расписан, тебя приглашают проводить мастер-классы. Чувствуешь, что нужно держать себя в тонусе и быть серьёзным?

– Не обязательно. Нужно быть собой!

Но раз или два в неделю мне хочется закрыть это дело и пойти работать простым продавцом в магазин. Почему всё не бросаю? Понимаю, что за моими плечами двенадцать человек, которые зависят от моих решений.

У нас ведь коммерческое предприятие, а не реабилитационный центр. Если хорошо работают — будет вознаграждение, если сделал плохо — будет штраф.

– Наверняка среди тех, кто сейчас узнал твою историю, есть люди, у которых уже опустились руки, готовые бросить начатое дело. Можешь ли как-то вдохновить их?

– Когда ничего не получается или хочется всё бросить, значит, ты идешь не по тому пути. Нужно посмотреть на это всё со стороны, взвесить и идти дальше. Очень важно иметь единомышленников, потому что в одиночестве невозможно что-либо довести до конца. Не нужно опускать руки, стоит что-то делать дальше, понимая свою ответственность — это очень важно.

– Как бы ты ни убегал от этого вопроса, он всё равно тебя настиг: в чём твой рецепт счастья?

– Не думать ни о чём, просто находится в спокойствии. Когда ты спокоен, когда тебе не звонят 150 человек в день и ничего у тебя не просят, когда у тебя есть кто-то рядом, когда ты в хороших отношениях с самим собой. Потому что можно быть со всеми в хороших отношениях, но когда внутри «тёрки», то это очень тяжело, потому что от этого никуда не денешься.

На этом проекте я себя во многом узнал, открыл, понял — что я могу делать больше, и чего не могу делать вообще.

– Во что ты веришь? Что тебя ведёт вперед?

– Я не могу искренне отвечать на вопросы о вере, потому что сам не могу в них разобраться.

Верить в людей? Не верю! Верю в страну? Не верю! Верю ли в человеческую доброту? Не верю! Ни во что не верю, в принципе!

И в кексы тоже не верю! Для меня это слишком жирно. Я их не ем. Сегодня первый раз за две недели попробовал кекс.

Но что важно: наши кексы — это изменение культуры благотворительности. Мы привыкли отдавать деньги ни за что, а мы хотим приучить Украину, что деньги нужно давать на какие-то классные вещи.

И я верю в то, что мы можем что-то изменить. И пока мне этого хочется, пока есть драйв, пока мне двадцать один, я хочу что-то менять. У нас в стране много талантливой молодёжи, которые чего-то хотят, но очень мало, кто что-то делает. Но всё в наших руках, и только мы можем что-то изменить.

 

Пресс-служба Ассоциации «Еммануил», по материалам Клуб LIFE

Добавить комментарий