Как Мартин Лютер изменил мир

Нью-Йоркский пастор предлагает прохожим за деньги поговорить о Христе
06.02.2018
«Наша принципиальная позиция – быть там, где очень мало или вообще нет христианского контента»
06.02.2018

Спустя пятьсот лет после того, как Лютер начал Реформацию, его идеи продолжают впечатлять. Как и то, насколько харизматичной личностью он был.

Дзинь! Дзинь! Этот звук доносится из коридоров религиозной истории: Мартин Лютер — энергичный 33-летний монах-августинец, прибивает свои 95 тезисов к дверям Замковой церкви Виттенберга в Саксонии. Так тысячелетняя римско-католическая церковь была разделена. Одна церковь осталась верной Папе Римскому в Риме, а вторая — протестующая против правления Папы Римского, да и не только против него — назвала себя протестантами.

В октябре отмечалась 500-летняя годовщина известного действия Лютера. В связи с этим вышел ряд книг с размышлениями об этом человеке и его влиянии на исторические события. Авторы расходятся во многих аспектах, но многие из них соглашаются, что символический эпизод с громким неистовым металлическим прибиванием тезисов никогда не происходил. Поскольку не только не было очевидцев этого события, но и сам Лютер — любитель сгущать краски — смутно говорил о том, что произошло.

Он помнит, как составил список из 95 тезисов около той даты, о которой идет речь, но всё, в чем он точно уверен — что отправил их местному архиепископу.

Кроме того, тезисы не были, как обычно представляют, набором не подлежащих обсуждению требований реформировать церковь в соответствии со стандартами брата Мартина. Вместо этого «тезисы», как было заведено в те дни, были пунктами для тщательного всенародного обсуждения — по способу церковных ученых ХХII века или дискуссионных клубов в университетах, чтящих традиции и в наше время.

Если 95 тезисов стали основой для мифа, то это неудивительно. Лютер был одной из тех фигур, которая спровоцировала нечто намного большее, чем он сам из себя представлял. В частности, Реформацию — разделение церкви и фундаментальный пересмотр её богословия.

Его реформы выжили, чтобы вызвать другие реформы, многие из которых он порицал. Его церковь всё раскалывалась и раскалывалась — до почти комичного обсуждения протестантских деноминаций в новой книге Алика Райри «Протестанты» (издательство Viking). В среде протестантов сейчас много людей — они составляют около 1/8 человечества.

Реформация, в свою очередь, преобразила Европу. В то время, когда германоязычные землевладельцы отстаивали свою независимость от Рима, были высвобождены другие силы. Во время Рыцарского восстания 1522 г. и Крестьянской войны несколькими годами позже мелкая землевладельческая аристократия и доведенные до нищеты работники аграрного сектора рассматривали протестантизм как способ заглаживания социального недовольства. Более 80-ти тысяч плохо вооруженных крестьян были безжалостно убиты, когда последнее восстание потерпело неудачу.

Действительно, ужасная Тридцатилетняя война, в которой римские католики Европы уничтожали протестантов (как и протестанты католиков), можно в какой-то мере положить под двери Лютера. Хотя это начало происходить несколькими десятилетиями после его смерти, и возникло отчасти потому, что он не создал новой институциональной структуры, которая бы заменила ту, от которой он отошел.

Почти сразу после того, как Лютер начал Реформацию, в других местностях возникли альтернативные Реформации. Проповедники ходили из города в город, рассказывая горожанам о том, с чем нельзя больше мириться. Их могли отодвинуть в сторону, ведь люди уже были взвинчены другими проповедниками. Религиозные дома начали закрываться. Лютер управлял движением, в основном, с помощью своих трудов. В то же время, он делал то, что считал главной задачей своей жизни — преподавал Библию в Виттенбергском университете.

Ровным счетом, Реформацию не проводили: она просто распространилась, дала метастазы. И это произошло потому, что Европа была уже готова к переменам.

Отношения между простыми людьми и правителями вряд ли могли быть хуже. Максимилиан I, император Священной Римской империи умирал (он возил с собой свой гроб, куда бы ни направлялся). На предполагаемого наследника — короля Испании Карлоса I — он смотрел с тяжким подозрением. У того ведь уже была Испания и Нидерланды. Зачем ему нужна была еще и Священная Римская империя? Более того, Карлос I был молод — на момент написания Лютером 95 тезисов ему было всего лишь 17 лет.

Хотя, наибольшей проблемой были деньги. Церковь понесла огромные расходы. Она воевала с турками у стен Вены. Она также начала амбициозную строительную кампанию, которая включала реконструкцию Собора Святого Петра в Риме. Ради этих авантюр ей пришлось взять большие суммы в банках Европы. Чтобы вернуть деньги банкам, церковь обложила людей налогами.

Очень часто говорят, что Лютер, по большому счету, подарил нам «современность». Об этом помпезными терминами заявляют некоторые недавние исследования.

Например, Эрик Метаксас в своей книге «Мартин Лютер: человек, который по-новому открыл Бога и изменил мир» пишет: «Совершенно современная идея индивидуальности была настолько же невообразимой до Лютера, как понятие цвета в черно-белом мире». «И более недавние идеи плюрализма, свободы вероисповедания, самоуправления и свободы — все они вошли в историю через дверь, открытую Лютером».

Другие книги более сдержанны. Они выделяют, что Лютер не хотел ни частицы плюрализма — даже на некоторое время. Люди должны были верить и поступать так, как им диктовали их церкви.

Факт того, что именно протест Лютера, а не предшествующие протесты, принес Реформацию, возможно, связан в большей степени с его личностью. Он был харизматичным и чрезвычайно активным человеком. Более того, он не изменял своим принципам. Иногда он показывал стремление к подвигу мученичества, которое мы обнаруживаем с отвращением в историях некоторых религиозных фигур. Кажется, что в большинстве случаев он утром вставал с постели и сразу же занимался своей работой. Среди прочего, он перевел Новый Завет с греческого на немецкий за одиннадцать недель.

Мартин Лютер родился в 1483 г. и вырос в Мансфельде, маленьком горнопромышленном городишке в Саксонии. Его отец начал с работы шахтера, но вскоре поднялся по карьерной лестнице до мастера плавильни — специалиста по отделению ценного металла (в данном случае — меди) от руды.

Семья не была бедной. Лютеры ели молочного поросенка, и у них были стаканы. У них было семь или восемь детей, из которых выжило только пять. Отец хотел, чтобы Мартин, самый старший, получил юридическое образование и помогал ему в бизнесе. Но Мартину не нравилась юридическая школа, и с ним быстро случилось то, что обычно случалось в былые дни с молодёжью, которая не хотела следовать родительскому совету о карьере.

Однажды в 1505 г., когда ему был 21 год, он попал под страшный грозовой ливень. Тогда он дал клятву святой Анне, матери Девы Марии, стать монахом, если он выживет. Он сдержал свое обещание, и двумя годами позже его рукоположили.

В тяжелые психоаналитические 59-е годы ХХ века многие делились предположениями, что именно игнорирование отцовских пожеланий подготовило почву для противодействия Лютера Его Святейшеству Папе Римскому. Это была главная мысль Эрика Эриксона в книге 1958 г. «Молодой Лютер», которая стала основанием для известной пьесы Джона Осборна (экранизирована в 1974 г., в главной роли Стэйси Кич).

Сегодня биографы Лютера смеются над этими интерпретациями. На протяжении многих лет с Лютером ничего особенного не происходило. Это объясняет желание найти психологические ключи к великой истории Лютера. Этот человек, изменивший мир, покидал свои германоязычные земли только один раз за всю свою жизнь — в 1510 г. он был частью неудачной миссии, посланной в Рим, чтобы способствовать заживлению раскола в августинском ордене.

Большую часть своих юных лет он провел в грязных маленьких городишках, где люди ежедневно работали по много часов и затем, ночью, отправлялись в таверны, где затевали драки. Он описывал свой университетский городок Эрфурт как состоящий из «непотребного дома и пивнухи».

Виттенберг, где он прожил остаток своей жизни, был городом побольше. В то время, когда он там поселился, в Виттенберге насчитывалось две тысячи жителей, но они не были лучше прежних сограждан.

В своей книге «Martin Luther: Renegade and Prophet» («Мартин Лютер: вероотступник и пророк», издательство Random House) Линдал Ропер — один из наилучших новых биографов, напишет, что это была «кутерьма из грязных домов, нечистых переулков». Хотя, в то время Фридрих III Мудрый пытался сделать из него настоящий город. Он построил замок и церковь — ту, на двери которой, как предполагается, и были прибиты известные тезисы. Также он нанял почтенного Лукаса Кранаха Старшего себе в придворные художники. Самое важное — он основал университет, в штате которого были способные богословы, в том числе Иоганн фон Штаупиц, генеральный викарий ордена августинцев германоязычных территорий.

Штаупиц был исповедником Лютера в Эрфурте. Когда он осознал, что работает слишком много, то вызвал Лютера и, убедив его получить докторскую степень, передал ему большую часть своих обязанностей.

Лютер заведовал всем от монастырей (их было одиннадцать) до рыбоводных прудов. Но самым важным было то, что он сменил Штаупица и стал университетским профессором Библии. Он занял эту должность в возрасте 28 лет и работал там до своей смерти. Он читал лекции по Писанию, проводил дебаты и проповедовал для сотрудников университета.

Очевидно, что он был оживленным оратором, но на протяжении его первых двенадцати лет монашества он практически ничего не опубликовал. Без сомнений, это было связано с новыми обязанностями в Виттенберге, но также в это время он переживал сильный длительный духовно-психологический кризис. Он назвал свою проблему «Anfechtungen» (искушения, невзгоды). Но это слово кажется слишком слабым, чтобы обобщить те недуги, которые Лютер описывал: холодный пот, тошнота, запор, невозможные головные боли, звон в ушах, а также депрессия, беспокойство и общее чувство — как он выразился — «как будто ангел сатаны бил его кулаками».

Кажется, что самым мучительным для этого страстного религиозного молодого человека стало открытие его злости на Бога. Спустя годы, комментируя свое чтение Писания во времена начала священничества, Лютер заговорил о своей ярости при описании Божьей праведности и о своем горе. Он был уверен, что не будет достойно судим: «Я не любил — да, я ненавидел справедливого Бога, который карает грешников».

Были веские основания для того, чтобы впечатлительный молодой священник почувствовал разочарование. Одним из самых сильных возмутительных злоупотреблений церкви в то время были так называемые индульгенции. Это была своего рода средневековая карточка «освобождения из тюрьмы», которые церковь использовала для получения денег. Покупая у церкви индульгенцию, христианин приобретал для себя (или кого-либо другого, кому он пытался помочь) сокращение времени, которое человеческая душа должна была провести в чистилище. Там она искупала свои грехи перед восхождением на небеса.

Можно было заплатить за произнесение особенной литургии за грешника. Более дешевым вариантом было приобретение свечи или новых жертвенников для церкви. Но в самой распространенной сделке покупатель просто платил согласованную сумму денег и получал за это документ. В нём говорилось, что получателю — его имя было вписано в форме — прощается «х» количество времени в чистилище. Чем большее освобождение — тем большая плата. Продавцы индульгенций обещали, что человек получает то, за что заплатил.

В принципе, они могли одуматься. В 1515 г. церковь отменила оправдывающие силы уже проданных индульгенций на следующие восемь лет. Если же кому-то хотелось покрыть тот период, то следовало купить новую индульгенцию. Понимая, что это было тяжело для людей — по сути, они потратили свои деньги впустую — церковь заявила, что покупателям новых индульгенций не нужно было исповедоваться или даже проявлять раскаяние. Им нужно было просто заплатить, и все уже было сделано, так как эта новая серия имела особую силу.

Говорят, что Иоганн Тецель — доминиканский монах, известный своей ревностью в продаже индульгенций, хвалился тем, что новая индульгенция может предоставить прощение за грех даже для того, кто изнасиловал Деву Марию (в фильме «Лютер» 1974 г. Тецеля играл Хью Гриффит, изображая удивительное пучеглазое лукавство). Даже по стандартам очень испорченной церкви XVI века, это было нечто шокирующее.

В уме Лютера, кажется, именно продажа индульгенций сформировала тот духовный кризис, который он переживал. Это подняло его против абсурдности торгов с Богом, обманывая о Его расположении — в действительности, отдавая плату за Его благосклонность.

Почему Бог отдал Своего единственного сына? И почему Сын умер на кресте? Потому что вот насколько Бог возлюбил мир! И лишь этого — обосновывал Лютер — уже было достаточно, чтобы человеку быть «оправданным» или достойным.

Из этой мысли родились 95 тезисов. Большинство из них бросало вызов продаже индульгенций. Из них вышло то, что стало двумя основополагающими принципами богословия Лютера: «sola fide» и «sola scriptura».

«Sola fide» означает «только верой» — вера, в противовес добрым делам, как основа для спасения. Эта идея не была новой. Святой Августин, основатель монашеского ордена Лютера, растолковал это в IV веке. Более того, это не было идеей, которая бы вполне соответствовала тому, что мы знаем о Лютере. Чистая вера, созерцание, белый свет — безусловно, это дары азиатских религий или средневекового христианства святого Франциска с его птицами. Что касается Лютера, с его яростью и потами, разве он хороший для этого кандидат?

В конце концов, однако, Лютер обнаружил, что может быть освобожден от этих мучений простым актом принятия Божьей любви к нему. Во избежание плохого поведения и совершения того, чего только нам захочется, он говорил о делах как результате веры.

По его словам: «Мы не можем больше отделять дела от веры, как тепло и свет от огня». Но он действительно считал, что мир был безнадежно полон греха, и что исправление этой ситуации не зависело от нашей нравственной жизни.

«Будь грешником, и пусть твои грехи будут сильными, но пусть твое доверие ко Христу будет сильнее», — писал он другу.

Второй великий принцип «sola scriptura» или «только Писание» было убеждением, что только Библия могла поведать нам истину. Также как и «sola fide», это было отказом от той, по мнению Лютера, лжи церкви, символом которой в большей степени был рынок индульгенций. Индульгенции сокращали пребывание в чистилище, но что такое чистилище? Ничего подобного не упоминается в Библии! Кто-то предполагает, что это вымысел Данте, другие называют автором Григория I Великого. В любом случае, Лютер решил, что это чья-то выдумка.

Руководствуясь этими убеждениями и воодушевившись своей новой уверенностью в любви Бога к нему, Лютер стал радикальным. Он проповедовал, он оспаривал, писал памфлеты. Он осуждал не только торговлю индульгенциями, но и все другие способы церковных заработков на христианах: бесконечные паломничества, ежегодные мессы для мертвых, культы святых. Он подвергал сомнению таинства.

Многие люди видели смысл в его аргументах — в частности, Фридрих III Мудрый. Фридриху было больно, что Саксонию считали захолустьем. Теперь он увидел, как много внимания Лютер принес его земле, и как сильно выросло уважение к университету, который он — Фридрих — основал в Виттенберге. И он поклялся защищать этого нарушителя спокойствия!

До верхов церкви происходящее дошло лишь в 1520 году. К тому времени Лютер уже назвал церковь публичным домом, а Папу Римского Льва X — антихристом. Лев дал Лютеру 60 дней, чтобы явиться в Рим и ответить на обвинение в ереси.

Лютер позволил истечь 60-ти дням — Папа Римский отлучил его от церкви. Лютер ответил публичным сожжением папского ордена в яме, где одна из больниц Виттенберга сжигала грязные тряпки. Реформаторов казнили и за меньшее, но Лютер уже стал очень популярным человеком по всей Европе. Власти знали, что у них возникнут серьезные проблемы, если они убьют его, и Церковь дала ему еще один шанс отречься от обета на предстоящем рейхстаге (или собрании должностных лиц — священных и светских) в соборе города Вормс в 1521 году.

Лютер пошел и заявил, что не может взять назад ни одно из обвинений, которые он сделал против Церкви. Потому что Церковь не могла подтвердить ложность хоть какого-то из его обвинений на основе Писания:

«Так как ваши светлые величества и ваши светлости ожидают от меня простого ответа, я дам его таким образом, простым и без украшений: я привязан к Писанию, которое я цитировал. Моя совесть пленена Словом Божьим. Я не верю Папе Римскому или только соборам, ведь хорошо известно, что они часто ошибаются и противоречат себе. До тех пор, пока меня не убедят доказательствами в Писании или ясной причиной, я не могу и не собираюсь забирать ничего из сказанного».

«Папа Римский часто ошибается!» «Лютер решит, чего хочет Бог!» «Советуясь с Писанием!» Неудивительно, что институт, приверженный идее непогрешимости своего лидера, был настолько потрясен этим заявлением. Как только вормсский рейхстаг подошел к концу, Лютер направился домой, но по пути его «похитила» ватага рыцарей, посланных его защитником Фридрихом Мудрым. Рыцари увели его в Вартбург — уединенный замок в Айзенахе, чтобы дать властям время остыть. Лютер был раздражен задержкой, но не терял времени. Именно тогда он перевел Новый Завет.

На протяжении своей жизни Лютер стал, возможно, самой большой знаменитостью в германоязычных странах. Когда он путешествовал, люди сходились к главной дороге, чтобы увидеть, как он проезжает мимо. Это было связано не только с его личной харизматичностью и важностью того, что он спровоцировал, но и с самим течением времени.

Лютер родился спустя лишь несколько десятилетий после изобретения печатания, и, хотя он не быстро начал писать, но остановить его было уже сложно.

Среди всех книг за 500 лет есть целый том, посвященный его отношению к печатанию. Это «Brand Luther» (издательство Penguin) британского историка Эндрю Петтгри. Собрание сочинений Лютера насчитывает 120 томов. В первой половине XVI века третья часть книг, опубликованных на немецком языке, были написаны им.

Написав их, он не просто создал Реформацию. Он также создал национальный язык страны — именно как говорят о Данте и итальянском языке. Большая часть его работ была написана на раннем немецком высшего уровня — форме языка, которая начала закрепляться в южной Германии в то время. Это начало происходить именно под влиянием Лютера.

Ключевым текстом была Библия в его переводе: Новый Завет, переведенный с оригинального греческого языка и опубликованный в 1523 г., за которым последовал Ветхий Завет в 1534 г., переведенный с древнееврейского языка. Даже если бы Лютер и не создал протестантизма, эта книга стала бы кульминационным достижением его жизни.

Это не был первый перевод Библии на немецкий язык. В действительности, у него было восемнадцать предшественников. Но это был, бесспорно, самый красивый перевод — украшенный тем же сочетанием возвышения и простоты (и даже больше), чем у Библии короля Иакова. (Английский перевод Библии Уильяма Тиндейла, за который тот был казнен. В той или иной степени именно этот перевод лег в основу Библии короля Иакова. Лютер знал и восхищался этим переводом).

Лютер старательно искал свежие, сильные идиомы. Для составления словарного запаса своей Библии, он говорил: «Мы должны общаться с матерью в доме, детьми на улице». И так же, как и у других писателей со схожими намерениями (например, Уильям Блейк), у него получилось нечто очень мелодичное.

Лютеру нравилась аллитерация – «Der Herr ist mein Hirte» («Господь – Пастырь мой»); «Dein Stecken und Stab» («Твой жезл и Твой посох»), ему нравились повторения и сильные ритмы. Благодаря этому его тексты были простыми и приятными для чтения вслух — в семейном кругу, детям.

В книгах также было 128 иллюстраций гравюр на дереве, выполненных одним художником из мастерской Кранаха, которого мы знаем лишь как Мастера M.S. Там были изображены все те удивительные сцены: Эдемский сад, Авраам и Исаак, борение Иакова с ангелом… Современные люди знакомы с такими изображениями, а современники Лютера — нет. На полях были комментарии, а также коротенькие вступления перед каждой книгой, что было бы полезным для чтения детям, а также, возможно, для чтения дома членам семьи. Эти достоинства, а также тот факт, что, возможно, в большинстве случаев Библия была единственной книгой в доме, означало, что её широко использовали и как букварь.

Всё больше людей учились читать. И чем больше они знали, как читать, тем больше они хотели иметь эту книгу или давать её другим.

Первое издание из трёх тысяч копий Нового Завета распродалось очень быстро. Хотя они не были дешевыми — один Новый Завет стоил почти как телёнок. К середине XVI века было напечатано полмиллиона Библий Лютера.

В своих рассуждениях о «sola scriptura» Лютер объявил, что все верующие — священники, миряне имели такое же право, как и духовенство решать, что означает Писание. Своей Библией он предоставил немецким ораторам средства для этого.

В честь 500-летней годовщины превосходное немецкое издательство книг по искусству «Taschen» сделало факсимиле эффектных цветных гравюр на дереве. В поясняющей книге, сопровождающей двухтомное факсимиле, историк Стефан Фюссел объясняет, что эта копия находилась 2004 году в Библиотеке герцогини Анны Амалии в Веймаре. Там случился пожар, но копия была «спасена неповреждённой благодаря отважным оперативным мерам директора библиотеки д-ра Майкла Кнохе». Думаю, что Д-р Кнохе сам лично выбегал с двумя томами в руках. Я не знаю, сколько стоит сегодня теленок, но это факсимиле стоит 60 долларов. Каждый желающий сделать себе 500-летний подарок, должен заказать его немедленно. Эдемский сад Мастера M.S. наполнен чудесными животными — верблюд, крокодил, маленький лягушонок, а в городах все обуты в чёрные башмаки — как на картинах Брейгеля. А сам том лежит, распластавшись на столе, и когда вы его открываете, то буквы большие, чёрные и чёткие. Даже если вы не понимаете немецкого языка, вы сможете их прочитать.

Рассматривая церковные правила, Лютер поднимает вопрос о священническом обете безбрачия. Он показывает, что в Библии нельзя найти требования этого обета, и уже до Вормсского рейхстага начинает советовать священникам жениться. Он говорил, что и сам бы женился, если бы не ожидал со дня на день казни за ересь. Интересно. Но…

В 1525 году его призвали помочь группе из двенадцати монахинь, которые только что сбежали из цистерцианского женского монастыря. Это было связано с его реформами, и он ощущал свой долг вернуть этих женщин в их семьи или найти им мужей. В итоге осталась одна, 26-летняя девушка по имени Катарина фон Бора – дочь бедной, хоть и благородной сельской семьи. Лютер не хотел её. Она казалась ему «гордой». Но она хотела его и сделала ему предложение. И хотя Лютер, как он говорил своему другу, «не чувствовал, что горит по ней», он вступил с Катариной в брак, который, наверное, стал самый счастливой историей в его жизни.

Одним из решающих факторов была её способность вести домашнее хозяйство. Лютер жил в так называемом «Черном монастыре» — Виттенбергском августинском монастыре, который был старым монашеским домом Лютера до того момента, как место опустело из-за действий реформаторов. (Один монах стал сапожником, другой — пекарем, и так далее). Это было огромное грязное неуютное место. Кете — как называл её Лютер — сделала его пригодным для жилья, и не только для своей семьи. Там проживало около 10-20 студентов. Семья также приняла еще много других жильцов: четырех детей умершей сестры Лютера Маргариты, ещё четырех сирот из обеих сторон семьи. Также с ними жила огромная семья, которая спасалась бегством от чумы.

Друг реформатора предупреждал своего знакомого, который ехал в Виттенберг, не останавливаться у Лютеров, если для него важен мир и покой.

У них был огромный огород и значительное количество домашнего скота (свиньи, козы), поэтому под руководством Кете находилось десять работников (горничные, повар, свинопас и др.). Таким образом, за обеденным столом обычно собиралось 35-50 человек, которых и кормила Кете. Она также вела семейный бюджет, и иногда ей приходилось осторожно экономить. Лютер не брал денег за свои работы, хотя за них он мог получать хорошую прибыль. Он также не разрешал студентам платить за посещение его лекций, как это было тогда заведено.

Лютер очень сильно ценил перемены, связанные с его физическим комфортом. До брака он много лет спал на куче заплесневелой соломы, а вскоре после женитьбы пишет своему другу о прелести лежать на сухой кровати. Ещё он рассказывал об удивлении, которое испытывал, поворачиваясь на кровати и замечая пару косичек на подушке рядом с собой. После таких слов сердце сразу смягчается к этому человеку, страдающему плохим пищеварением.

Более того, он начал серьезней относиться к женщинам. В своей лекции он выражает неодобрение прерванного совокупления — самой распространенной формы контроля над рождаемостью в то время, на том основании, что это расстраивает женщин. Будучи вдалеке от дома, он писал любвеобильные письма Кете с такими приветствиями, как «святейшая госпожа доктор» и «к рукам и ногам моей дорогой домохозяюшки».

Среди других достоинств Кете была её репродуктивная способность. Каждый год или приблизительно каждый год на протяжении восьми лет она рожала по ребёнку. Всего родилось шесть детей, из которых только четверо дожили до взрослой жизни. Лютер любил этих детей. Он даже разрешал им играть в его кабинете, когда работал.

О своем первенце, пятилетнем Гансе, он писал: «Когда я пишу или делаю что-то другое, мой Ганс напевает для меня маленькую мелодию. Если он начинает шуметь, и я ему делаю замечание, то он продолжает петь, но делает это скрытно и с некоторым трепетом и беспокойством». Эту сцену мы находим в книге немецкого историка Хайнца Шиллинга «Martin Luther: Rebel in an Age of Upheaval» («Мартин Лютер: мятежник в эпоху потрясений», издательство Oxford). Мне кажется, нет ничего лучшего изображения, каково Лютеру было с маленьким мальчиком, и каково было маленькому мальчику, отцом которого был Лютер.

Лютер был строгим отцом. Если нужно было, то он брался за розгу. Бедного Ганса отправили в университет, когда ему было семь лет. Путешествуя, реформатор заезжал на рынок и любил покупать подарки для своих детей. В 1536 г., когда он поехал на Аугсбургский рейхстаг — другой важный созыв, то повесил изображение любимой дочери Магдалены на стене своей комнаты.

Магдалена умерла в тринадцать лет. Шиллинг опять описывает картину: Магдалена уже при смерти, Лютер держит ее… Он говорит, что знает, как сильно она хочет остаться со своим отцом, но добавляет: «Но ты, наверное, также рада пойти к своему Отцу на небесах?» Магдалена умерла у него на руках. Насколько трогательно то, как он смог подобрать такой разумный способ успокоить её. Кажется, он чувствовал Небеса прямо над их головами, где один Отец протягивает руку, чтобы забрать к себе ребёнка другого.

Кажется, Лютеру особенно нравилась телесность его детей – их полненькие шумные маленькие тельца. Когда Ганс, наконец-то, научился сгибать колени и облегчаться на полу, Лютер радовался, сообщая другу, что ребенок «обкакал каждый уголок комнаты». Мне интересно, а кто потом все это убирал? Думаю не Лютер, но тяжело не пережить удовольствия Лютера.

Как правило, немцы XVI века не были слишком разборчивы в том, что они думали или говорили. Представитель Ватикана однажды заявил, что Лютер был зачат, когда дьявол изнасиловал его мать в деревенском туалете. Такую деталь мы находим в книге Эрика Метаксаса. В ней можно найти очень много вульгарных историй.

Те, на кого Лютер обрушил свои пресловутые обвинения, были не римско-католическим духовенством, а евреями. Как показали ученые, Лютер был более мягким на раннем этапе, потому что он надеялся убедить евреев обратиться в его веру. Когда они этого не сделали, он дал свободу своей неудержимой ярости, теперь более жестокой. Он считал, что сравнительная мягкость его ранних трудов, возможно, частично и послужила их отказу.

Отношение Лютера к евреям при любых обстоятельствах было бы моральной проблемой. Люди, которыми мы восхищаемся, часто совершают ужасные грехи, и мы не можем объяснить этого себе. Но, по словам Томаса Кауфмана — профессора истории церкви в Гёттингенском университете: «Другой судья должен судить Лютера». Как нам повезло, что мы можем верить, что такой судья придёт и получит ответ.

Лютер дожил до старости, как это считалось в XVI веке. Он дожил до 62 лет, но годы не были добры к нему. В действительности, он прожил большую часть своей жизнь в смятении. Когда он был молодым, то у него были «Anfechtungen». Затем, когда он выдал тезисы и начал свое движение, ему приходилось бороться не только с правыми — римско-католической церковью, но и с левыми — «Schwärmer» (фанатики), как он их называл. Последним казалось, что он недостаточно далеко зашел.

Лютер провел много дней и недель в памфлетной войне о вопросах, на которые сегодня кажутся незначительными, поскольку мы можем получить спокойное объяснение. Включает ли причастие в себя преосуществление или Иисус физически присутствовал с начала обряда? Лютер — человек «настоящего присутствия» —говорил о последнем. Нужно ли людей крестить сразу же после их рождения — как говорил Лютер — или когда они повзрослеют — как заявляли анабаптисты?

Когда Лютер был молодым, у него хорошо получалось дружить. Он был искренним и нежным, любил шутки, ему хотелось, чтобы вокруг него были люди и шум. (Отсюда и обеденный стол на пятьдесят людей). Когда он повзрослел, то изменился. Он понял, что может легко отбрасывать друзей, и даже старых друзей — даже его когда-то любимого духовника Штаупица. Люди, которые соприкасались с движением Реформации, обходили его, если могли, и обычно шли к его правой руке Филиппу Меланхтону.

Всегда острый на язык, Лютер теперь потерял всякую сдержанность, высказываясь очень остро в своем трактате о Папе Римском Павле III.

Его здоровье ухудшалось. У него были приступы головокружения, кровоточащий геморрой, запоры, задержка мочеиспускания, подагра, мочекаменная болезнь. Чтобы сбалансировать его «настроения», хирург сделал отверстие или «фонтанель» в вене на ноге, и оно было открытым. Какие бы перемены его настроению оно не принесло, это означало, что он больше не мог ходить в церковь или университет. Ему нужно было ездить на телеге.

Лютер страдал от депрессии. «Я полностью потерял Христа», — писал он Меланхтону. Это ужасное утверждение от человека такого темперамента и убеждений.

В начале 1546 г., ему нужно было поехать в Айслебен, где он родился, чтобы уладить один конфликт. Это было в январе, и дороги были плохими. Как и следовало ожидать, он взял с собой всех трёх сыновей. Он говорил, что, возможно, эта поездка принесет ему смерть, и он был прав.

Лютер умер в середине февраля. Как и полагается, в виду его привязанности к туалету, его телу сделали клизму, с надеждой, что это его оживит, но этого не произошло. После проповеди в Айслебене гроб вернули в Виттенберг с почетным сопровождением из 45 всадников. Во всех селах на их пути били в колокола.

Лютера похоронили в Замковой Церкви, на двери которой, как говорят, он прибил свои тезисы.

Хотя его могила напоминает о его самом важном поступке, она также подчеркивает выражено поместный характер жизни, которую он вел. Преобразования, которые он приводил в движение, были связаны с его борьбой, которая оставалась неизменно личной. Его цель заключалась не во вступлении в современность, а чтобы снова сделать религию религиозной.

Хайнц Шиллинг пишет: «Когда блеск религии угрожал стать непревзойденным атеистическим и политическим блеском секуляризованного папства эпохи Возрождения, виттенбергский монах заново определил отношения человечества с Богом и вернул религии свою экзистенциальную благовидность». Линдал Ропер думает почти также. Она цитирует Лютера, говоря, что таинства Церкви «исполняются не тогда, когда они происходят, но когда в них верят». Все, чего он просил — это искренности, но это произвело большие перемены.

Автор: Джоан Акоселла пишет для «The New Yorker» с 1992 г., в основном о книгах и танце. Стала танцевальным критиком журнала в 1998 г. Автор книги «Марк Моррис» —биографического/критического рассмотрения хореографа; «Willa Cather and the Politics of Criticism» («Уилла Кэсер и политика критики»); и «Creating Hysteria: Women and Multiple Personality Disorder» («Создание истерики: женщины и расстройство множественной личности»).

Со-редактор книги «André Levinson on Dance: Writings from Paris in the Twenties» («Андрей Левинсон о танце: труды из Парижа в двадцатых годах») и редактор книги «The Diary of Vaslav Nijinsky» («Дневник Вацлава Нижинского»), первая полностью опубликованная версия на английском. Её самая недавняя книга «Twenty-eight Artists and Two Saints» («Двадцать восемь художников и двое святых»), сборник статей. Сейчас она работает над биографией Михаила Барышникова. Писала о танце, литературе и других видах искусства для «Обзора книг New York», «Обзора книг Times», «Искусства в Америке», и Литературного приложения Times. Была членом научного общества Гуггенхайма и научным сотрудником Американской академии в Берлине. Сейчас она является научным сотрудником Гуманитарного института Нью-Йорка и Центра Калмэна в Нью-Йоркской публичной библиотеке. Она получила награды Американской академии художеств и литературы, Премии Национального круга книжных критиков, Конгресса изучений танца и Американской ассоциации психоаналитиков.

 

Источник

Перевод: Виктория Ширченко для emmanuil.tv

Добавить комментарий