Аргументы в пользу «христианского» искусства
Спустя 500 лет после Реформации, многие протестанты стали ближе к католикам, чем Мартин Лютер
10.10.2017
Женщина с «хрустальной болезнью» играет на скрипке и удостоена премии
10.10.2017
Показать все

Никто и никогда мне не говорил, что христианин не может быть актером или автором песен, романов или танцором. Но это подразумевалось. Не было образцов для подражания. Пьянство и распущенность, искусство и творчество для некоторых христианских звёзд были чем-то, о чем лучше говорить в прошедшем времени.

Христиане, казалось, признавали иерархию работы. Евангелисты и те, кто «в служении», были на вершине. Затем шли врачи, медсестры и люди других профессий. Затем – учителя, полицейские и рабочие. Художники, представители СМИ и люди шоу-бизнеса были бы в самой последней группе.

Христиане не «потребляли» много искусства. У них не было телевизоров («коробка дьявола»), они не коллекционировали предметы искусства и не ходили в театр. Художественная литература, как и танцы, разрешались для детей, но не для взрослых. Рок-музыка считалась мирской. Фильмы были пригодны только в том случае, если это мультфильмы, семейные или, как ни странно, драмы, основанные на военных фактах. Причина – большинство произведений искусства были созданы неверующими и могли нанести ущерб духовному здоровью. Мы пели припев, а затем бежали:

[perfectpullquote align=”full” cite=”” link=”” color=”” class=”” size=””] Маленькие глазки, будьте осторожны с тем, на что вы смотрите Маленькие глазки, будьте осторожны с тем, на что вы смотрите Потому что над нами есть Бог Который с любовью смотрит вниз Поэтому, маленькие глазки, будьте осторожны с тем, на что вы смотрите. [/perfectpullquote]

Мы не знали, какие у Бога вкусы, но предполагали, что у Него немного пуританские взгляды, поэтому лучше всего было перестраховаться. Кроме того, искусство считалось пустой тратой времени. Все, что нам нужно знать о жизни, было в Библии. Все остальное было лишним. Чему эти духовно мертвые люди могли бы научить нас, чего мы еще не знали?

Все, что отвлекало нас от чтения Библии, молитвы и рассказов людям о Боге, замедляло процесс нашего укоренения в святости. В евангельских церквах редко можно было увидеть украшения, потому что считалось, что именно в простоте будет проявляться преданность, и Бог мало заботится о внешних проявлениях.

Гаррисон Кэйлор точно описывает это отношение в своем романе «Дни озера Вобегона». Он изображает типичную встречу освященных братьев: «Секта настолько крошечная, что никто, кроме нас и Бога не знал об этом». Группа встречалась каждое воскресенье в гостиной на простых складных стульях: «Нет священнослужителя в черном костюме. Никакого органа или пианино, потому что это слишком бы выделяло одного человека. Нет обивки – это привело бы к напыщенности. Нет картин с Иисусом – Он был в наших сердцах. … Никакого музыкального нотного письма, потому что музыка должна исходить от сердца, а не от страницы».

Когда христиане в редких случаях использовали искусство, это было как «мероприятия по достижению неверующих». Искусство, как нам говорили, можно было «использовать». Оно могло быть «эффективным инструментам для евангелизации». Итак, у нас были фильмы с никакущими персонажами и простенькими сюжетами, которые неотвратимо подводили к величайшим обращениям в веру. У нас были певцы-авторы песен с таким ритмом, который привлекал внимание и «послание» подавалась через слова песни. У нас даже были христианские романы, которые преподносили Евангелие в виде конфетки.

Когда я сказал, что хотел бы стать писателем, старший христианин сказал мне: «Было бы хорошо. Есть несколько хороших христианских журналов», – предположение, что христиане должны писать для христиан о христианстве. Идея о том, что я, возможно, хочу писать для национальной газеты или журнала по общим вопросам, не рассматривалась.

Инстинктивно я почувствовал, что это неправильно. У меня еще не было глубоких богословских знаний, чтобы как-то ответить на это, – просто ощущение, что христиане могут и должны участвовать во всех сферах культуры. Вскоре я встретил других христиан с подобными побуждениями. Я прочитал статью в христианской газете об актере Найджеле Гудвине, который в своих лекциях обращался к современным поэтам, медиа-гуру Маршаллу Маклюэну и Битлз. Я был не просто удивлен, что христианин знал о Маклюэне или мог процитировать что-то из современной поэзии, но что он использовал их работу в защиту веры.

Найджел был человеком, полным жизни и любви к Богу, который также был большим поклонником популярной культуры. На нашей первой встрече он взволнованно показал мне книгу под названием «Rock and Other Four Letter Words» («Утес и другие четырехбуквенные слова») Дж. Маркса; Исследование Кальвина Томкинса авангардного Ahead of the Game («Быть лучшим»); и Anger and After («Гнев и после») Джона Рассела Тейлора, где рассматривался британский театр со времен Джона Осборна. Я был впечатлен этим верующим, которому не только не угрожало светское искусство, но, очевидно, что он был в восторге от него.

Затем он спросил меня, слышал ли я когда-нибудь о Фрэнсисе Шеффере. Я не слышал, и он вручил мне недавно опубликованную книгу The God Who Is There («Бог, который там есть») – обзор направлений в искусстве, философии и религии. Когда я пролистал страницы, мне бросились в глаза имена Дали, Кейджа, Пикассо и Дилана Томаса. Возможно, я вел жизнь без тревог и забот, но я никогда не видел, чтобы произведения этих художников использовались как часть христианской апологетики.

Это оказалось для меня важным поворотным моментом. В течение года я учился в Швейцарии в Л’Абри. Шеффер и его коллеги делились своей страстью к культуре. Они подошли к работе художников с чувством и уважением. Поскольку они анализировали мировоззрения и оценивали их с учетом библейской истины, это увеличило мою убежденность в том, что христиане должны участвовать в диалоге.

Самое сильное послание, исходящее от Л’Абри, было «Иисус есть Господь». Это означало, что воскресший Христос был Господом приема пищи и рассказов историй, банковского дела, бизнеса, искусства и культуры. Не было области жизни, о которой мы могли бы сказать Ему: «Извини. Тебе лучше держаться подальше от этого. Ты не поймёшь. Оставайся в религии».

Жизнь в Л’Абри обострила наше восприятие. Многие из нас пришли с прошлом, в котором нам следовало классифицировать всю культуру на христианскую и нехристианскую, духовную или плотскую. Шеффер, под влиянием голландского искусствоведа Ганса Рукмакера, вместо этого предложил, чтобы мы смотрели на работы с индивидуальным подходом. Вместо того, чтобы спрашивать: «Спасен ли этот художник?», спросите: «Отличная ли эта работа? Является ли это истинным выражением взгляда художника на мир? Являются ли формы и содержание хорошо интегрированными? Передана ли правда?»

Эффект был освобождающим. Битлз, которые в то время доминировали в поп-культуре, были определенно из мира, плоти и дьявола. Никто из них не заявлял, что был христианином, их песни не прославляли Бога, и они принимали наркотики. Однако, смотря на их искусство, можно заметить разные вещи. Демонстрировали ли они техническое превосходство? Была ли их работа действительным выражением того, как они смотрели на мир? Удалось ли им передать то, что они хотели сказать тем способом, который избрали? Передали ли они в своих песнях правду?

В результате моего пребывания в L’Abri и моей писательской карьеры, я не считаю, что каждый художник, который является христианином, должен производить шедевры, которые будут перефразированной проповедью. Есть много христианского искусства ради самого искусства. Но поскольку искусство также отражает вопросы и тревоги того времени, я хотел бы увидеть вклад, отражающий христианское понимание того времени. Я также хотел бы видеть их в основном искусстве, а не в религиозной субкультуре.

Я не жду, что искусство будет приводить людей к вере, хотя понимаю, что искусство играет важную роль в формировании нашего понимания мира. Я говорю это, потому что ведутся дебаты о кино, живописи, танцах, художественной литературе, поэзии и театре по вопросам, в которых христианам есть что сказать. И тем не менее их даже не слышно.

Мы должны присутствовать в этих дискуссиях и заботиться о мире – но не потому, что нам дано повеление делать учеников. Мы не вступаем в дебаты, чтобы рассказывать людям, чему верить. Искусство показывает, а не рассказывает. Это позволяет людям посмотреть на мир по-другому. Но если нас там нет, люди теряют возможность повстречаться с нашей точкой зрения.


Оригинал: Стив Тернер, Relevantmagazine.com

Перевод: Виктория Ширченко, для emmunuil.tv

Добавить комментарий